Пуля/Пуля 7 серия

В переулке двое парней сжимают пистолеты, направленные друг другу в лицо. Один из них, Рёхей, целится с холодной решимостью профессионального убийцы. Второй, Синносукэ, дрожит, но не отводит ствол. Они враги, работающие на конкурирующие кланы якудза. Секунда решает всё. Рёхей нажимает на спусковой крючок. Выстрел. Пуля пробивает плечо Синносукэ. Тот падает, но не умирает. Рёхей стоит над ним, смотрит в глаза и произносит: «Ты будешь моим». С этого момента Синносукэ перестаёт быть просто пешкой в войне банд. Он становится собственностью Рёхея. Каждое утро начинается с того, что Рёхей будит его пинком или ударом по лицу. Он заставляет Синносукэ отрабатывать удары, таскать тяжёлые сумки с оружием и стоять на коленях часами. Синносукэ пытается сбежать, но Рёхей всегда находит его. Он ломает ему пальцы, бьёт ногами в живот, заливает раны перекисью без наркоза. Всё это происходит в грязных комнатах общежития, на складах и в подворотнях. Никакой романтики. Только боль, кровь и подчинение.

Рёхей не объясняет свои мотивы. Он просто действует. Когда Синносукэ пытается ударить его в ответ, Рёхей ловит его кулак, выкручивает руку и швыряет на пол. «Ты слабый», — говорит он. «Ты никто». Но при этом он не убивает его. Он таскает его с собой на разборки, заставляет смотреть, как он расправляется с врагами. Синносукэ видит, как Рёхей хладнокровно стреляет в голову человеку, который задолжал деньги. Он видит, как тот вытирает кровь с лица и спокойно закуривает. В какой-то момент Синносукэ перестаёт бояться. Он начинает злиться. Он начинает ненавидеть. Но ненависть смешивается с чем-то ещё. Когда Рёхей получает ножевое ранение в живот, Синносукэ не убегает. Он стоит и смотрит, как кровь заливает рубашку Рёхея. Тот улыбается сквозь боль и говорит: «Ну, давай. Добей меня». Синносукэ сжимает пистолет. Его рука не дрожит. Он целится прямо в глаз Рёхею. Но выстрела не происходит. Он опускает оружие и перевязывает рану тряпкой, найденной в мусорке. Рёхей смеётся, кашляя кровью. «Теперь ты мой навсегда», — хрипит он. И это не угроза. Это констатация факта.