Хана расцветает подобно Сюре

Парень сжимает в руке нож, глядя на своё отражение в грязном зеркале школьного туалета. Он не псих и не маньяк. Он просто пытается выжить. Каждый день после уроков начинается одно и то же: коридоры пустеют, и на смену ученикам приходят твари. Не монстры из преисподней, а обычные люди, которые внезапно сходят с ума. Они набрасываются на него с голыми руками, с ножницами, с разбитыми бутылками. Первый раз он просто бежал. Второй раз спрятался в подсобке и просидел там до утра. На третий день понял: бежать больше некуда. Школа превратилась в клетку, а он в ней — единственный, кто ещё сохранил рассудок. Теперь каждое утро начинается с проверки запасов воды в бутылках и пересчёта патронов в найденном пистолете. Он не герой. Он просто не хочет умирать.

Вокруг него собираются другие выжившие. Девушка из параллельного класса, которая таскает с собой бейсбольную биту и аптечку. Учитель физкультуры, который пытается командовать, но сам трясётся от страха. Мелкий парнишка, который нашёл дробовик в кабинете директора и теперь никому не даёт к нему притронуться. Они не друзья. Они просто временные союзники, которые понимают: поодиночке их перебьют за ночь. Каждый рейд в столовую за едой превращается в операцию по зачистке территории. Каждый звук за дверью заставляет сжимать оружие до хруста в пальцах. Они не строят планов на будущее. Они думают только о том, как дожить до следующего утра. И когда кто-то из своих срывается и начинает бегать по коридорам с безумными глазами, его приходится останавливать. Быстро. Жёстко. Потому что жалость здесь убивает быстрее пули.