Некогда вечный 6: Некогда вечный

Восемь лет назад мир рухнул. Не в переносном смысле: небо раскололось, и из разлома хлынули твари, которых назвали Кайдзинами. Они не просто убивают, они стирают города с лица земли, превращая мегаполисы в груды щебня за считанные минуты. Выжившие сбились в укреплённые анклавы, а единственной защитой стали пилоты огромных биомеханических машин. Эти машины называются Некогда вечными, и управлять ими могут только те, кто обладает особым даром синхронизации. Синхронизация выжигает пилота изнутри, сокращая срок жизни до пяти лет после первого запуска. Парень по имени Синдзи не собирался становиться героем. Он работает в ремонтной бригаде, чинит генераторы и водопровод, пока однажды Кайдзин не пробивает внешнюю стену анклава. В суматохе Синдзи оказывается в ангаре, где стоит повреждённый Некогда вечный. Запасного пилота нет, система автозапуска блокирована, а тварь уже крушит жилые кварталы. Синдзи забирается в кабину, потому что бежать некуда, и машина откликается на его прикосновение. Он не чувствует себя избранным, он просто хочет, чтобы соседи перестали кричать.

Синхронизация работает иначе, чем у обученных пилотов. Синдзи не просто управляет машиной, он чувствует каждую её рану как свою собственную. Когда Кайдзин пробивает броню, парень задыхается от боли, лёгкие наполняются чем-то горячим, а перед глазами плывут красные пятна. Он не знает боевых стоек и тактических схем, он просто бьёт кулаками, ломая суставы врага, и сам орёт от хруста собственных костей. После боя Синдзи вытаскивают из кабины без сознания, а на его теле остаются синяки в точности повторяющие повреждения машины. Командир обороны, седая женщина с металлической рукой, смотрит на него с холодным интересом. Она говорит, что такой уровень слияния встречается раз в поколение, и что Синдзи теперь будет жить в казарме. Парень не спорит, потому что в анклаве больше нет его дома, только дымящаяся воронка. Кайдзины возвращаются каждые три дня, и каждый раз Синдзи залезает в кабину, зная, что это приближает его к смерти. Он не сражается за человечество, он просто не хочет слышать, как плачут дети.