Кровавое небо

Небо над Токио раскалывается багровым светом. Прямо в час пик на перекрестке Синдзюку открывается разлом, и оттуда вываливаются твари. Не монстры из мифов, а нечто биомеханическое, с жилами из оптоволокна и челюстями, работающими как гидравлика. Первые жертвы даже не успевают закричать. Студентка Миюки, которая просто возвращалась с подработки, оказывается в эпицентре. Она видит, как полицейский тает заживо, его форма плавится прямо на теле. Кровь не красная, а черная, с металлическим блеском. Миюки бежит, но спотыкается о чью то руку. В этот момент из разлома выходит он. Парень в разорванном плаще, с катаной, покрытой ржавчиной. Он не смотрит на людей. Он смотрит на небо и шепчет цифры. Семь. Восемь. Девять. Твари бросаются на него, и он начинает их резать. Не эффектно, а механически, словно выполняет рутинную работу. Каждый удар отрубает конечность, рассекает корпус, из которого брызжет та самая черная жижа. Миюки понимает, что он не спасает город. Он просто чистит территорию.

Парень заканчивает за три минуты. Он вытирает лезвие о куртку мертвого охранника и поворачивается к Миюки. В его глазах нет зрачков, только серая пленка. Он протягивает ей окровавленный нож. Бери, говорит он голосом без интонаций. Или умрешь здесь, когда придет следующая волна. Миюки смотрит на небо. Там, в багровой дымке, открываются новые разломы. Десятки. Сотни. Она слышит вой сирен, крики из соседних кварталов, гул вертолетов, которые уже падают, сбитые невидимыми щупальцами. Парень уже уходит, перешагивая через трупы. Он не ждет ее. Миюки сжимает рукоять ножа. Ладонь липкая от чужой крови. Она делает шаг за ним. Вокруг рушится асфальт, из трещин лезут металлические шипы. Город перестает быть городом. Он становится полем боя, где нет правил, нет армии, нет спасения. Есть только багровое небо и те, кто успел схватить оружие.